еле ("Марс" на углу Четвертой и Ховард), но
когда он звонит, никто не отвечает, он заставляет служащего открыть дверь и
что же видит: я валяюсь на полу среди бутылок, Бен Фаган растяну..
Her look of confidence
and diffidence contrasted with Ursula's sensitive expectancy. The
provincial people, intimidated by Gudrun's perfect sang-froid and
exclusive bar..
Вчера вечером шестичасовой автобус переехал мисс Боббит. Сам не знаю, как мне рассказывать об этом: ведь что там ни говори, мисс Боббит было всего десять лет, и все же я уверен - в нашем городе ее никто не забудет. Начать с того, что она всегда поступала необычно, с той самой минуты, когда мы впервые ее увидели, а было это около года тому назад. Мисс Боббит и ее мать, они приехали этим же самым шестичасовым автобусом - он прибывает из Мобила и идет дальше. В тот день было рождение моего двоюродного брата Билли Боба, так что почти все ребята из нашего городка собрались у нас. Мы как раз угощались на веранде пломбиром "тутти-фрутти" и обливным шоколадным тортом, когда из-за Гиблого поворота с грохотом вылетел автобус. В то лето не выпало ни одного дождя; все было присыпано ржавой сушью, и, когда по дороге проходила машина, пыль иной раз висела в недвижном воздухе по часу, а то и больше. Тетя Эл говорила - если в ближайшее время дорогу не замостят, она переедет на побережье; впрочем, она говорила это уже давным-давно. В общем, сидели мы на веранде, и "тутти-фрутти" таяло у нас на тарелочках, и только нам всем подумалось - а хорошо бы, сейчас произошло что-нибудь необычайное, - как оно и произошло: из красной дорожной пыли возникла мисс Боббит - тоненькая девочка в нарядном подкрахмаленном платье лимонного цвета; она важно выступала с этаким взрослым видом: одну руку уперла в бок, на другой висел большой зонт, какие носят старые девы. За нею плелась ее мать - растрепанная, изможденная женщина, с голодной улыбкой и тихим взглядом, тащившая два картонных чемодана и заводную виктролу. Все ребята на веранде до того обомлели, что, даже когда на нас с жужжанием налетел осиный рой, девчонки забыли поднять свой обычный визг. Все их внимание было поглощено мисс Боббит и ее матерью - они как раз подошли к калитке. - Прошу прощения, - обратилась к нам мисс Боббит (голос у нее был шелковистый, как красивая лента, и в то же время совсем еще детский, а дикция безупречная, словно у кинозвезды или учительницы), - но нельзя ли нам побеседовать с кем-нибудь из взрослых представителей семьи? Относилось это, конечно, к тете Эл и до некоторой степени ко мне. Но Билли Боб и остальные мальчишки, хотя всем им было не больше тринадцати, потянулись к калитке вслед за нами. Поглядеть на них, так они в жизни девчонки не видели. Такой, как мисс Боббит, - определенно. Как говорила потом тетя Эл - где это слыхано, чтобы ребенок мазался? Губы у нее были ярко-оранжевые, волосы, напоминавшие театральный парик, все в локонах, подрисованные глаза придавали ей бывалый вид И все же была в ней какая-то сухощавая величавость, в ней чувствовалась леди, и, что самое главное, она по-мужски прямо смотрела людям в глаза.
... Он сидел на каменном диване и сытыми глазами разглядывал "Искусство на дом" в виде картинки "Буря", прикрепленной кнопками к стене. Миссис Гопкинс. Вялым голосом жаловалась на кухонный чад из соседней квартиры. Блохастый терьер человеконенавистнически покосился на Гопкинса и презрительно обнажил клыки. Тут не было ни бедности, ни войны, ни любви; но и к такому бесплодному стволу можно привить эти основы полной жизни. Джон Гопкинс попытался вклеить изюминку разговора в пресное тесто существования. - В конторе ставят новый лифт, - сказал он, отбрасывая личное местоимение, - а шеф начал отпускать бакенбарды. - Да что ты говоришь! - отозвалась миссис Гопкинс. - Мистер Уиплз пришел нынче в новом весеннем костюме. Мне очень даже нравится. Такой серый, в... - Он замолчал, вдруг почувствовав, что ему захотелось курить. - Я, пожалуй, пройдусь до угла, куплю себе сигару за пять центов, - заключил он. Джон Гопкинс взял шляпу и направился к выходу по затхлым коридорам и лестницам доходного дома. Вечерний воздух был мягок, на улице звонко распевали дети, беззаботно прыгая в такт непонятным словам напева. Их родители сидели на порогах и крылечках, покуривая и болтая на досуге. Как это ни странно, пожарные лестницы давали приют влюбленным парочкам, которые раздували начинающийся пожар, вместо того чтобы потушить его в самом начале. Табачную лавочку на углу, куда направлялся Джон Гопкинс, содержал некий торговец по фамилии Фрешмейер; который не ждал от жизни ничего хорошего и всю землю рассматривал как бесплодную пустыню. Гопкинс, не знакомый с хозяином, вошел и добродушно спросил пучок "шпината, не дороже трамвайного билета". Этот неуместный намек только усугубил пессимизм Фрешмейера; однако он предложил покупателю товар, довольно близко отвечавший требованию. Гопкинс откусил кончик сигары и закурил ее от газового рожка. Сунув руку в карман, чтобы заплатить за покупку, он не нашел там ни цента. - Послушайте, дружище, - откровенно объяснил он...
