Я приказываю вам:
"Сожгите меня!"
* Стихотворение написано под впечатлением открытого
письма писателя Оскара Мария Графа в связи с публичным
сожжением книг гитлеровцами 10 мая 1933 года...
В общем: бюро одобряет прием Буцефала. С удивительной рассудительностью говорят себе, что при сегодняшнем общественном строе Буцефал оказался в очень тр..
Что вы мне там толкуете о подонках! Уж такого подонка, как Одд Гендерсон, я в жизни не видел. А ведь речь идет о двенадцатилетнем мальчишке, не о взрослом, у которого было вполне достаточно времени, чтобы у него успел выработаться скверный характер. Во всяком случае, в тысяча девятьсот тридцать втором году, когда мы, двое второклашек, вместе ходили в школу в захолустном городке сельской Алабамы, Одду было двенадцать. Худющий мальчишка с грязно-рыжими волосами и узкими желтыми глазами, непомерно долговязый для своего возраста, он прямо-таки громоздился над своими одноклассниками, да иначе и быть не могло - ведь нам, остальным, было всего по семь-восемь лет. В первом классе Одд оставался дважды и теперь уже второй год сидел во втором. Прискорбное это обстоятельство объяснялось вовсе не его тупостью - Одд был парень смышленый, вернее говоря, хитрый. Просто он был типичный Гендерсон. Семейство это (десять душ, не считая папаши Гендерсона, а он был бутлегер и не вылезал из тюрьмы) ютилось в четырехкомнатном домишке рядом с негритянской церковью. Свора хамов и лоботрясов, и каждый только того и ждет, чтобы сделать тебе гадость; Одд был еще не самый худший из них, а это, братцы мои, что-нибудь да значит. Многие ребята у нас в школе были из семей еще более бедных, чем Гендерсоны: Одд имел хоть пару ботинок, а ведь кое-кому из мальчиков, да и девочек тоже, приходилось разгуливать босиком в самые страшные холода - вот как сильно кризис ударил по Алабаме. Но ни у кого, просто ни у кого не было такого нищенского вида, как у Одда: пугало огородное, тощий, конопатый, в пропотевшем, изношенном до дыр комбинезоне - арестант из кандальной команды и то постыдился бы напялить на себя такой. Одд вызывал бы жалость, не будь он до того отвратный. Его боялись все ребята - не только мы, малыши, но и его однолетки, и даже те, что постарше. Никто никогда не затевал с ним драки, лишь однажды на это отважилась Энн Финчберг по кличке Тюля, такая же забияка, как Одд. Тюля эта, низенькая, но крепко сбитая девчонка с мальчишескими ухватками, дралась как черт; в одно прескверное утро во время большой перемены она набросилась на Одда сзади, и трем учителям (каждый из них наверняка ничего не имел бы против, если б сражающиеся стороны растерзали друг друга на куски) пришлось изрядно потрудиться, пока удалось их разнять. Потери были примерно равные: Тюля лишилась зуба и половины волос, а на левом глазу у нее постепенно образовалось бельмо, и зрение так и не восстановилось; Одд вышел из боя со сломанным пальцем и такими глубокими царапинами, что шрамы от них останутся до гробовой доски. Много месяцев потом Одд пускался на всевозможные хитрости, чтобы втянуть Тюлю в новую драку и взять реванш, но Тюля считала - с нее хватит, и обходила его за милю.
... Мистер Джойс слегка нахмурился. -- Так нельзя, возьмите себя в руки. -- Ничего, я держусь. -- Вы сегодня виделись с женой? -- Нет, свидание днем. Такой позор, что она в тюрьме! -- Мне думается, это было необходимо, -- ответил мистер Джойс своим мягким, ровным голосом. -- Уж как-нибудь могли бы отпустить ее на поруки. -- Но обвинение очень серьезное. -- К черту их обвинение! На ее месте всякая порядочная женщина поступила бы точно так же. Только у девяти из десяти пороху бы не хватило. Лесли лучше всех на свете. Она мухи не обидит. Будь я проклят, ведь мы женаты двенадцать лет, -- что я, не знаю ее, что ли? Эх, попался бы мне этот тип -- шею бы ему свернул! Прихлопнул бы на месте, не задумываясь. И вы бы так поступили. -- Друг мой, все на вашей стороне. Никто и не думает защищать Хэммонда. Мы вызволим Лесли. Я убежден, что и присяжные, и сам судья еще до судебного заседания решат ее оправдать. -- Это издевательство, вся эта история, -- выпалил Кросби. -- Ее и вообще-то нечего было сажать за решетку, но подвергать бедную девочку еще и суду -- и это после всего, что она пережила! Как я приехал в Сингапур, все до одного, кого я ни встречу, --все говорят, что Лесли поступила правильно. Держать ее в тюрьме столько времени -- это бесчеловечно! -- Закон есть закон. Не забывайте, она ведь призналась в убийстве. Неприятность немалая, я очень сочувствую и ей и вам. -- Дело не во мне, черт возьми. -- Но нельзя не считаться с фактом -- совершено убийство, а в цивилизованном обществе это неизбежно ведет к суду. -- По-вашему, уничтожить ядовитую тварь -- это убийство? Она застрелила его, как бешеного пса. Мистер Джойс опять откинулся в кресле и сомкнул перед собой кончики пальцев. Получилась фигура, напоминающая остов крыши. Он немного помолчал. -- Как ваш адвокат считаю своим долгом указать вам на одну деталь, которая вызывает у меня некоторое сомнение, -- негромко произнес он наконец, глядя на своего клиента спокойными темными глазами...
