Он придумывает и воплощает способ транспортировки кораблей по суше на расстояние более четырнадцати миль. В 1734 году в Саксонии появляются все три тома его «Opera philosophica et mineralia» ...
Будь у меня получше со здоровьем, я бы, наверное, тут же согласился.
Сейчас трудно сказать, что бы изменилось для меня в результате. Вполне
возможно, что меня послали бы в ..
Трумэн Капоте (Truman Capote) (30.09.1924 года) - американский писатель и драматург.
Трумэн Стрекфас Персенз (Truman Streckfus Persons), так звали его в действительности, родился 30 сентября 1924 года (а ему так хотелось, чтобы правда об указанном им самим фальшивом годе рождения - "1925" - никогда бы не всплыла наружу!) в Новом Орлеане. Как и его закадычный друг Теннесси Уильямс (Tennessee Williams) Трумэн был "дитя Миссиссиппи". Оба были просто настоящими Томом Сойером и Гекльберри Финном, "невоспитанными озорниками", будто и впрямь сошедшими со страниц приключенческих романов Марка Твена. Только оба - голубые. В 1948 году они играли совсем в другие игры. На океанском лайнере "Королева Мария" ("Queen Mary"), во время их скандального возвращения из Англии назад в США, они незаметно меняли пассажирам в первом классе обувь. Переодевшись, заявлялись позже на чужие вечеринки, сердили полицейских, нервировали репортеров, изображали из себя любовников на отдыхе, врали с три короба направо и налево.
Но когда-то Трумэн был ребенком. Его отец, представитель солидной торговой фирмы, мало заботился о нем. Его мать, экзальтированная "королева красоты", постоянно уходила, запирая светловолосого мальчика одного в квартире. Она курсировала по городу от одного джаз-кабака к другому, как волчица в поисках куска мяса повкуснее. Когда пришла его "седьмая весна", Трумэна отправили к двум ворчливым тетушкам в сельское захолустье, в Алабаму. Вот где он вдохнул воздух свободы, вот где началась жизнь. "Я быстро сексуально созрел и стал развлекаться с парнями постарше". Уже в восемь лет - гениально! - Трумэн знал, что он голубой. Он лишь удивлялся, что многие другие не были таковыми, либо не хотели ими быть. Поскольку неразговорчивого юношу считали умственно отсталым, ему пришлось пройти тест для обучения в соответствующей спецшколе. Этот странный экзамен он выдержал блестяще. "Вдруг я совершенно отчетливо понял, что я был научно проверенным гением".
Уже в 12 лет он был беззастенчивым маленьким "папарацци" в провинции. Он снабжал местную газету сплетнями из соседских домов.
Чтобы окончательно преодолеть пубертатный период, Капоте начал понемногу, однако же очень убедительно писать. Первый его роман "Другие голоса, другие комнаты" появился в 1948 году. Там Трумэн натуралистически изображает психологический кризис 13-летнего подростка, которому мир взрослых кажется жутким кошмаром. Особенно ярко показана фигура его весьма феминизированного двоюродного брата Рандольфа, художника. В конце романа герой оставляет позади себя "голоса и комнаты прошлого" и направляется к окошку Рандольфа. И кошмары, кажется, тоже остались позади.
Трумэн Капоте и Энди Уорхолл
Критика рассыпалась в любезностях, Капоте вдруг приобрел широкую известность. Вскоре он решил отправиться в Англию. С ним вместе - также "приобщившийся" к славе Теннесси Уильямс. За обоими приударял один епископ, от похотливых взглядов и стойкого алкогольного запаха которого они боялись никогда не отделаться. Трумэн как-то однажды обратился к этому церковнику, сладострастно растягивая слова: "Знаете, я всегда хотел иметь кольцо епископа".
В 1951 году вышла в свет повесть Трумэна Капоте "Голоса травы". Снова он вступал в единоборство со своей юностью в Алабаме. Из литературного чудо-ребенка, как Трумэна окрестила пресса после выхода его первой книги, он превратился в современного рассказчика сказок.
Том Сойер в лиловых одеждах. Частная жизнь стала лихорадочной. Все больше стрессов, все больше спешки. Он позволил себе роскошную жизнь, величественно-небрежно купался в бассейне со своими мальчиками. "Завтрак у Тиффани" (1958 г.) рисует этот мир, в котором Трумэн теперь чувствует себя как дома. Плейбои, богема, прожигатели жизни. Они все кружатся в едином потоке легкой жизни и своих наслаждений. Та самая восемнадцатилетняя девчонка из глубинки, Холли Голайтли (Holly Golightly - что в переводе: "Не бери близко к сердцу! "), - в какой-то степени он сам. Одри Хёпберн мастерски сыграла в фильме режиссера Блэйка Эдвардса (Blake Edwards) в 1960 году роль этой девушки, так "отдаленно" напоминавшей Салли Бьюис (Sally Bewies) ("Кабаре") его закадычного друга Кристофера Ишевуда (Christopher Isherwood), благодаря чему фильм и сама героиня стали настоящим событием. Классик модного жаргона, Трумэн стал звездой. Теперь он блистал в полном великолепии среди великих киномира сего. На каждом празднике маленький проказник их южного штата в своих помпезных шляпах был настоящим событием. Мэрилин Монро он вертел на танцплощадке как волчка (к слову, его городок в Алабаме назывался Монровилль), с Монтгомери Клифтом (Montgomery Clift) он ложился в постель. С Трумэном спал и Эролл Флинн (Erroll Flynn), как и многие другие известные и безвестные персоны, как и проституты из многочисленных "голубых" баров и клубов.
В 1965 году - настоящая удача на поприще журналистики - сенсационный роман-репортаж "Обыкновенное убийство". Он описал историю жизни двух приговоренных к смерти убийц (они убили семью из 4-х человек). На 6000 страниц "записей" Капоте собрал все имеющиеся факты, опросил свидетелей и самих виновников преступления. Эта детальная реконструкция "жизни и смерти", первоначально опубликованная в журнале "The New Yorker", стала настоящим бестселлером, раскупалась нарасхват. Имя "протоколиста" было у всех на устах. TV-шоу, интервью круглые сутки. Он купался в лучах славы.
Трумэн Капоте и Мерилин Монро
"Высшее общество" буквально сошло с ума: у Капоте не было отбоя от поклонников. Полуголым он отплясывал на вечеринках, подтрунивал при этом над самим собой, утверждая, что, по его словам, "даже павиан стал бы малиново-красным от стыда", увидев такое.
Триумф подорвал его здоровье. Из привлекательного мужчины он превратился в дряхлого старпера. Одутловатое лицо, висящий мешком пивной живот, неуверенные шатающиеся движения. Он пил. Даже если не было повода, он его всегда находил. Если кто-нибудь отнимал у него бутылку, Капоте впадал в ярость. Однажды одному такому "отбирателю" он нассал в бокал с вином - "из мести". Валиум стал его постоянным "спутником". Хотя он и продолжал выпускать новые литературные произведения, особого, по-настоящему волнующего успеха они уже не приносили. Впрочем, такая же участь постигла и Теннесси Уильямса. Казалось, Капоте дошел "до ручки".
В одном из утренних телевизионных шоу он угрожал суицидом: "Поверьте, это серьезно!" В другой передаче он признавался, что влюблен в Ли Радзивилл (Lee Radziwill), сестру Джеки Кеннеди (Jackie Kennedy). Его высмеяли. Однако нашлись некоторые, воспринявшие это всерьез. "Когда лают собаки" (1974 г.) - новый литературный труд. На любовном фронте же - напротив, ничего нового. Он приглашал к себе в роскошные светские апартаменты стареющих, даже женатых джентльменов: "Для "этого" я пока все еще в форме". Полной развалиной он действительно еще не был. Только исписался. В последние годы Трумэн, "измученный шампанским", много говорил, все время кому-то что-то рассказывал. Он был хорошо информирован, его телефон перегревался от бесконечных бесед, ни один мало-мальски значимый скандальчик не ускользал от его пристального внимания. Мастер великосветской интриги, этакая "салонная ведьма" с обостренным чувством сексуально-информационного голода. И скоро он и одеваться стал как салонная дама.
В темных шортах, белом дамском пиджаке, в итальянских "лодочках" на босу ногу, помпезных очках от солнца, с дамской сумочкой через плечо - так он и катался в своем авто по всему Нью-Йорку.
Полиция задержала его, полагая, видимо, что только пьяный мог так вырядиться. Капоте предстал перед судом. Но и в зале суда он вел себя как стареющая поп-дива. Вспышки фотокамер так и сверкали.
Лечебное голодание, лечение от алкоголизма, салоны красоты - он убивал время. Его последнее произведение задумывалось широкомасштабным. "Возвышенные молитвы" - так назвал Трумэн свой амурный роман о голливудских идолах. Однако он остался незаконченным. И все же - было опасение, что публикация книги вызовет скандал. Но разве остались еще такие, кто воспринимал бы его всерьез, какие еще чувства мог вызвать этот пьяница?! Когда же амурный роман все-таки увидел свет какое-то время спустя после смерти Капоте в 1984 году, волнения уже улеглись. Хотя - его голая правда, опубликованная однако под псевдонимом голубого топ-плейбоя П.В.Джонса (P.W. Jones), была слишком перчёной. Так что некоторые из именитых читателей действительно обожгли на этом языки. Трумэн Капоте, видимо, и с того света с удовольствием наблюдал за этой сценой. В конце концов, хорошим наблюдателем был он всегда. Его глаза и уши всегда были данными свыше божественными инструментами его гения. И он производил ими вскрытия как настоящий хирург, достойный Нобелевской премии.
Перевод с немецкого Александр Забуга.
Тем временем:
... Джаз-бэнд просто словно взрывом разметывает по сторонам -- это образно, -- если выключается бас. Остальным музыкантам моментально, как после удара, все начинает казаться бессмысленным. Вообще-то я не приемлю джаз, рок и подобные вещи. Потому что я, воспитанный в классическом смысле на прекрасном, добром и настоящем, я не остерегаюсь ничего более, чем анархии свободной импровизации. Но это к слову.-- Просто я хотел для начала констатировать, что контрабас является центральным инструментом оркестра. В общем-то это знает каждый. Просто никто этого не признает, потому что музыканты оркестра по природе своей немного ревнивы. Как чувствовал бы себя наш концертмейстер со своей скрипкой, если бы он был вынужден признать, что без контрабаса он был бы словно король без одежды -- жалкий символ собственной незначимости и ничтожности? Он чувствовал бы себя нехорошо. Совсем нехорошо. Выпью глоточек...
Он выпивает глоток пива.
...Я скромный человек. Но как музыкант я знаю, что является основой, на которой я стою; матерью-землей, в которой находятся все наши корни; источником силы, из которого исходят все музыкальные мысли; действительно лежащим в основе полюсом, из плоти которого -- образно -- струится музыкальное семя... -- это я! -- Я имею в виду, это бас. Контрабас. Все остальное -- это противоположный полюс. Все остальное становится полюсом лишь благодаря контрабасу. Например сопрано. Теперь опера. Сопрано как -- как бы мне сказать... знаете, у нас сейчас в опере есть молодая сопранистка, меццо-сопрано, -- я слышал множество голосов, но это действительно трогательно. Я чувствую себя до глубины души тронутым этой женщиной. Скорее даже еще девушкой, около двадцати пяти лет. Самому мне тридцать пять. В августе мне исполнится тридцать шесть. Когда еще оркестр будет в отпуске. Великолепная женщина. Окрыляющая... Это к слову.-- Итак: сопрано -- сейчас пример -- в качестве самого противоположного из всего возможного, что мысленно можно противопоставить контрабасу, из человеческого и звучащего инструментально, было бы...
